Выставка
Петр Швецов ЗАБОР (совместно с галереей Anna Nova)14 - 22 апреля 2007 года
Тяжелые серые доски перегородили зал галереи, не оставив зрителям места, зажав их в узкое пространство между стеной и забором.
Вот оно, осуществленное наяву зрелище торжества ее величества ФАКТУРЫ в самом заветном, татлиновском понимании слова.
Черно-белые фотоизображения (любительские фотографии, журнальные страницы) стали основой для беглых набросков - ню, сделанных с помощью одной черной линии, жирной, неровной, неправильной, но точной. Фон рисунка маркируется черной тушью, глухо, намертво, до глянца, возвращая основе качество фотографии, но... фотографии порнографической, где видятся какие то «телесатости» заключенные в рамку тела различной конфигурации. Тела натурщиц на черном фоне сами собой образуют «окна» (дырки в заборе) для подсматривания за открывающейся взгляду жизнью чужой плоти, фигурация которой неясна - мы видим фрагменты тел, волосы, детали интерьера. Забор с чешуей рисунков, палимпсеста бумаг выглядит ветераном, способным на все - он живой костыль «вечного советского» в нужный момент готовый расцвесть.
Художник проявляет себя как архитектор своего замысла, выбирая забор в качестве канонической русской формы, усиливая мощный экспрессионистский эффект воздействия постановкой смотровой башенки — «вышки». Занозистая фактура и заборная графика, тотальная развеска сверху донизу выступают агрессивным фронтом, оставляя зрителю узкую полоску земли - тоже хорошо знакомый прием подобных «стен плача» - так, примерно выглядел знаменитый забор вокруг Сенной площади в 1990-е годы, с палимпсестом объявлений. Сами по себе рисунки чудо как хороши - стилистически они восходят к тому свободному непринужденному типу рисовання, когда рука ведет цепкую, живую линию, наслаждаясь процессом. Рисование в духе Эгона Шиле сродни мастурбированию - линии в набросках Швецова дают это переживание томления плоти. Характерность и гротескность образов вызывают в памяти тот гимн искусству линии, который пропел Н.Н. Пунин рисункам Бориса Григорьева, говоря о том, что художник знает линии, как кучера повадки лошадей.
Наконец хулиганство и озорство Михаила Ларионова в его графике и живописи — «венеры» художника — близкие родственницы швецовским «нюшкам».
Смущает только количество - около тысячи рисунков! Они и развешены на заборе как бросовые листки отксеренных объявлений, которыетак и просятся...
Глеб Ершов
