Монументальные импровизации, грандиозные экспромты. Но самому художнику слово „монументальный" несколько претит. Он утверждает, что стремится прежде всего к воплощению коллизий пространства и света, ищет состояния не застывшие, а одухотворенные игрой превращений и показывает непрерывную цепь становлений и легкого атмосферического распада. Поэтому мы остановились на названии выставки “Raumimprovisationen”, что можно передать по-русски как ,,импровизации пространства", ,,в пространстве" и даже „пространством". И все же тяга к грандиозному очевидна. В воображении рисуется зал, храм, опоясанный великолепными, драматически-повествовательными рельефами, наполненный шумом многофигурных картин. Сама линия Оттйорга, романтически эффектная или мечтательная, все время стремится вдаль, охватывая в своем движении все более широкие и далекие регионы. Она уходит вперед, в простор импровизации, которая является одной из основ его рисования. Как бы ни был прихотлив экспромт, он, однако, подготовлен, рассчитан и в течении своем управляем. Художник не только отбирает результаты импровизаций, но и преодолевает их бес-конечность, группируя фрагменты, объединяя их не столько в циклы, сколько в комплексы или зоны движения определенного типа, внутри которых сохраняется высокая степень свободы и случайности перемещений. Сама манера его импровизирования, несомненно, установилась, репертуар приемов очерчен, происходит процесс концентрации и рафинирования, отдаленно напоминающий канонические и виртуозные формы искусства вроде каллиграфии или вазовой живописи. Особая сторона творчества Оттйорга - отношение к материалам и технике. Оно интимно-лирично, созерцательно-спокойно. Это - эстетика, наслаждение со всеми его нюансами. Простейшие и дешевые материалы, например коричневая или сероватая оберточная бумага, превращаются в его руках в тонкие пластические средства, трактованные с такой проникновенностью, которая пробуждает в них и живую стихийность и характер, и особый основной тон речи. Конечно, такая культура не могла сложиться без влияния Бойса, и Оттйорг с этим полностью согласен, но свою роль сыграло и искусство восточной Азии, Япония и Китай. К любимым музеям художника относится Восточный музей в Далеме (Берлин).

Его эстетика материала подчинена монохромному светлому тону, внутри которого постоянно ощутимо брожение нюансов цвета и характера: белое, блеклое, матовое, серое, желтоватое, вялое, шероховатое и т.д. Оттйорг использует бумагу не просто как абстрактную поверхность для рисунка, экран для проекции изображения, - она для него - пространство, многослойная среда и особый пластический материал. Не только в рисунке, но и в эстампах он стремится создать завуалированное, обволакивающее пространство и печатает офорт на очень мягкой, шелковистой и полупрозрачной японской бумаге, которая, реагируя на каждое дуновение, ложится складками, колышется и живет. При этом бумага не выглядит новой и девственно свежей, - эта поверхность потертая, словно пожившая, это пространство - с биографией, с подтекстом. Оттйорг подклеивает два, три слоя бумаги разного сорта, так что сквозь один офорт просвечивает другой, он печатает литографию на мятой бумаге, рисует на старых использованных конвертах, рвет и царапает бумагу, - одним словом, хочет выявить ее пространственно-пластические качества. Размеры работ Оттйорга колеблются от огромных шестиметровых рисунков-рулонов и реющих в воздухе полотнищ до рисунков в величину альбомного листа, почтового конверта, маленьких скульптур и крохотных гравюр меньше ладони. Очень большой рисунок без рамы и паспарту, то есть без начала и конца, как бесконечно развивающийся свиток-фриз, - это уже не графика на столе, с ее законами твердой плоскости и обозримости поля изображения, а скорее какая-то скульптура из бумаги и на бумаге. Бумага перестает быть нейтральной, приобретает вес или значимую невесомость, а ее изгибы внушают ощущение незафиксированного, релятивного пространства. Маленькие офорты Оттйорга - тоже не „картины", а пластические, объемные предметы, интимные существа, со своим бесконечно малым весом, формой и движением, движением в руках зрителя, который их рассматривает, поворачивая то той, то другой стороной, глядя на просвет, отыскивая правильную ориентацию верх-низ, что отнюдь не всегда определяется у Оттйорга однозначно. Он предпочитает изысканные „восточные" форматы, любит дать неправильное расположение отпечатка на листе, косое или сдвинутое к краю, так что изображение то ли спадает с листа, то ли плавает в белой пустоте. Основные проблемы его искусства сегодня - это Пространство, Движение и Ритм. В петербургском дневнике 1991 г. он размышляет о различии пространства в Вене, Мюнхене и у нас. Ссылаясь на Эйнштейна и Гейзенберга говорит о релятивности, но и о конкретности, жизненности пространства, которое он видит и чувствует как основную стихию бытия и как целостность. С этим связано и то, что ,,путеводными звездами" остаются для него в ,,новом" искусстве Сезанн и Матисс, Джакометти и Бойс. Но первые и глубочайшие впечатления от художественного пространства Оттйорг получил в романских и готических церквях Германии и Франции, которые посещал еще мальчиком вместе с отцом. Пространство, движение, ритм живут в его произведениях разделенные между двумя сосуществующими стихиями (планами). Это волевая и монументально-героическая стихия человеческих тел и противоположная стихия воздуха и света, - сфера оптики и летучего, интимно проникающего эфира. Один план - парадный, театральный, другой - созерцательный и женственный. В произведениях Оттйорга нельзя не заметить и, задумавшись, не оценить сближения и диалога различных, почти взаимоисключающих начал - патетики и изысканной камерности, отрешенной от диссонирующей „реальности" в замкнутой и едва ли не уютной сфере чисто эстетических событий.

 Это же отличает и его скульптуру, к сожалению, представленную на выставке только циклом небольших рельефов из бетона. Они несут в себе, в своей рассыпчатой, зернистой фактуре темно-бурого бетона едва читаемые изображения фигур. Увидеть их можно только на расстоянии и под определенным углом зрения и освещения, когда в материальном хаосе бетонной крошки свет и глаз обнаруживают следы иначе почти незаметной работы скупьптора - линии, формы и массы, акценты. Крупные обнаженные фигуры занимают все пространство рельефов, проходя сквозь материал в медлительном шествии. без цели, без страсти, без смысла. Вместе с тем перед нами просто пробы бетона, препараты мелкозернистой фактуры, вызывающей характерные тактильные и даже вкусовые ассоциации. В скульптуре открывается еще одна, интимная и лукаво поэтическая грань его творчества. Скульптурные произведения - это как бы ответвления прикладного искусства (с которым Оттйорг тесно связан уже по образованию) в область фигурной пластики. Техника керамики с отпечатком грубой ткани перенесена в бетон, где роль ткани выполняют сетки из железа. Его формы, похожие на отходы керамического, лепного производства, на глазах превращаются в живые существа, в которых как будто спрятались люди и животные, узнаваемые по их выразительным позам и состояниям. Часто это забытые „патетические формулы", свернувшиеся в трубочку кусочки пространства и спящие ,,классические" жесты и позы, приобретающие благодаря такой трактовке оттенок трогательного комизма.

Продолжение