Другая „восточная” черта — увлечение узорами и вышивками, аппликацией и самой по себе идеей украшения, стремление к орнаментальной законченности целого.

О Востоке и именно об арабской культуре говорит и основная, первоначальная роль геометрии и простых, абстрактных фигур как в ранних, так и в нынешних произведениях Тимура, которым всегда присуща властная холодность схемы, а также красота пустоты и ровность чистого, бесконечного пространства. Эта отточенность, эта монументальность не исключают, однако, ни нарядности, ни густоты орнамента и „густоты” настроения, ни обращения к конкретной, взятой прямо „из жизни”, „теплой” детали, и это тоже заставляет вспомнить о Востоке.

В плане ориентализма показателен миниатюрный размер изображений на картинах Тимура — фигур, домов, растений и животных. Заполняющие отведенное им поле-рамку или словно „приклеенные” к горизонту маленькие изображения придают абстрактной, макрокосмической геометрии „платков” картинность и тематическую конкретность, но все-таки остаются в подчинении у большого орнаментального целого. Как это и свойственно искусству исламского Востока, все изображенное увидено снисходительным к слабости и неполноценности оком. Зрение ровно, терпимо, сочувственно, и вместе с тем имеет средний уровень температуры, избегает всякого драматизма. Его место заняли эстетизм, декоративизм и эротизм.

Несомненно, в искусстве Тимура современных и „западных” (по отношению к аравийскому и тем более Дальнему Востоку), европейских и российских черт гораздо больше. Именно они придают его творчеству терпкий привкус провокации в облике умиротворения антитез, грациозно балансирующих на грани эстетического „скандала” и милой, безобидной выходки в сфере „домашнего” искусства.

Представленные на выставке произведения выводят западноевропейские темы и образы в „восточном” обрамлении. Это Оскар Уайльд, Амур, Аполлон и другие античные и романтические мифы. Они пустились в странствия по восточному миру, появляются то в Индии, то в Китае, то в Аравии, то ... во Дворце Труда в России. Античность, классическая красота тела, о которой часто говорят и сам художник, и близкие к нему критики, всегда выступала и, как видим, выступает вновь в тесном соприкосновении с Востоком: „Эллада в объятиях Востока” — так характеризовал пышное, эстетическое искусство эллинизма знаменитый археолог начала 20 века Йозеф Стржиговский. Но в пути на Восток и по дороге в Элладу художник-эстет и, особенно, эстет русский никак не может миновать туманного Альбиона, так как именно в Англии 19 века сформировалось то чуть усталое наслаждение прелестями искусства, которое и в творчестве, и в восприятии на первый план выдвигает сенсуальные и сексуальные моменты.

В Арабской гостиной Тимур создал целостную композицию-аранжировку из своих произведений начала 1990-х годов. Это коллажи из тканей с применением фотографий, репродукций и других деталей. Окна гостиной задрапированы черным бархатом. „Ковры” Тимура развешаны по стенам, между колон и в нишах. В убранстве использован столик „Восточный сон” (90x50x50, аппликация). В центре зала возвышается объемное произведение, которое художник сделал специально для этой экспозиции, и на открытии оно будет сюрпризом для публики. Среди ком-позиций из тканей представлены в том числе уже известные произведения:

1. Оскар Уайльд в Индии. 270x270 см

2. Амур. 130x89 см

3. Амур в Китае. 89x89 см

4. Аполлон в Китае. 92x92 см

5. Храм Неба. 100x65 см

6. Японские ночи. 65x65 см

7. Арабские ночи. 65x65 см

8. Оскар Уайльд и цветы. 40x30 см

Кроме этих произведений, отмеченных искусным соблюдением законов орнаментальной „эстетической рамки", уважением дистанции и приличия, за специальными занавесами экспонируются произведения более острого характера и экстремальной температуры (как высокой, так и низкой). В них Запад и Восток сливаются в полной общечеловеческой неразличимости. Включение этих потаенных сокровищ в контекст интерьера середины 19 века не случайно и проливает свой неверный свет не только на творчество современного художника, но и подчеркивает многоплановость „чопорного” искусства прошлого столетия, склонного к неуловимой игре умолчаний и разоблачений {в том числе и саморазоблачений). Достаточно напомнить о вкусах бывшего хозяина двора, великого князя Николая Николаевича, этого тонкого ценителя ездовых лошадей, искусства муштры, сенсуальных прелестей русского балета, но не чуждого также политическим и религиозным интересам к Ближнему Востоку.

Выставка называется „Западно-Восточный диван”, что имеет очень простое объяснение. Один из ее авторов более или менее искушен в истории немецкой культуры и отчетливо слышит в русской толще Николаевского дворца немецкие тоны. То, что художник Т. Новиков носит имя ТИМУРА, заставляет вспомнить не только Аркадия Петровича Гайдара, но и Иоганна Вольфганга Гете. Выставку можно было бы назвать „Книга Тимура”. Однако с самого начала мне был дорог контраст двух комнат низкой, вызолоченной Арабской и высокой, пустой канцелярии перед ней. то есть контраст и единство западного „востока” (ориентализм Арабской) и восточного “запада” (Дворец Труда как таковой, вместе с предысторией).

По замыслу Гете. “Книга Тимура” в Западно-Восточном диване должна была отразить современные ему мировые события. План остался неосуществленным, ибо Гете не мог в полной мере высказать своего отношения к политической реакции. наступившей после разгрома Наполеона. Образ Бонапарта слился у него с фигурой восточного завоевателя Тимура (1336 — 1405). В арабской летописи Ибн-Арабшаха (с которой Гете ознакомился по латинским “Шести книгам комментариев об азиатской поэзии” В. Джонса) есть описание похода Тимура-Тамерлана в Северный Китай в 1404 — 1405 г. Это дало возможность провести параллель между судьбой Тимура и зимней кампанией Наполеона в России. 11 — 12 декабря Гете написал стихотворение "Мороз и Тимур", в котором изобразил, как Дед Мороз, воплощение Сатурна, является в гневе на военный совет Тимура, которого он величает Марсом. “Злосчастный”, „Тиран несправедливости”, „проклятый дух", “старикан” называет Тимура Гете. Тимур и Наполеон для Гете воплощение демонического начала, жажды могущества: они подобны мировым стихиям и поэтому в их судьбы вмешиваются космические, стихийные силы. В той же „Книге Тимура” (Тимур-Наме) есть еще только одно стихотворение. Оно написано 27 мая 1815 года в Висбадене и называется „Зулейке”.

Продолжение