Прометей-скульптор и Прометей как терзаемая жертва являлся для Маркса символом alter ego. Преступный и прекрасный, справедливо наказанный и прощенный, измученный и молодой, - таков человек вообще у Маркса, всегда слишком наивный - немного неудачное творение древнего запальчивого скульптора, - но всегда та-кой живой и полнокровный.

На торцовой стене библиотеки Росси - фотография памятника жертвам бомбардировок на Ольсдорфском кладбище в Гамбурге. Здесь она также - в напоминание о разрушении Павловска в годы войны.

После осмотра выставки мы хотели бы совершить вместе с посетителем прогулку по парку - пройти к Аполлону и Музам на площадке у Двенадцати дорожек, поприветствовать отца Орфея Аполлона Кифареда у входа в Новую Сильвию, затем увидеть каменные слезы плачущих масок в метопах Мавзолея и, дойдя до Самого Красивого места, отдать дань поклонения Природе - вечной и бесконечной наставнице художников и поэтов.

Герхард Маркс об искусстве, скульптуре, Греции

В Мюнхене, где мне приглянулись красивые и бодрые студенты, было в Государственной галерее новое искусство. Единственный, кто мне нравится, это Маре. Тома все-таки гораздо слабее, а Фейнингер, в подлинно хорошем окружении, уже по-настоящему несъедобен; Франц Марк же - просто украшения для кафе.

Эгинские мраморы продиктованы свыше, совершенно лишены всяких изощрений или смекалки - выросли, как растения. Человек, который их создал, точно уж не был пацифистом: нигде не заметно вялости, лучники не преклоняют колен - они прыгают на землю прямо на корточки, жилы натягиваются и гудят, раненые извиваются, ступни касаются плинты только носком или пяткой (глупый баран Торвальдсен этого постичь не смог). Стрелки зажмуриваются, умирающие оскаливаются, и при этом - все есть Мера и Спокойствие. - Я дал себе клятву равняться на Марс, держаться только совершенного и отречься от погони за временем. (1924)

Флорентийская пластика - это тоже не совсем мой идеал, впрочем, портреты и бронзы Донателло великолепный, только вот как скульптор в архитектуре он нашел плохое применение. Последователи Микельанджело, которые снова сделали его пафос „очаровательным", отвратительны.

Таков и вообще недостаток так называемых великих художественных эпох: сильная традиция предоставляет слово каждому ослу. (1927)

Моя поездка в Грецию была действительно лучшим способом мгновенно промотать мою премию (премию Виллы Романа 1928 г.); что принесло мне это путешествие - об этом знают только Музы, но я старался распахнуть глаза настолько широко, как только мог. (1928)

Гуманизм был, да, конечно, нужен; on revient toujours a ses premier amour, вспоминают всегда о своей первой любви, то есть Европа будет все снова и снова раздумывать об античности. Однако, классицизм - это уже всегда нечто стерильное. Если человечество ищет совершенство только в „гармоническом", в „форме", то оно холодно. Протестантизм ведет по прямой к социализму и пенсиям. Он чужд всякого дионисийского пра-вожделения и всего, что ему принадлежит, - страсти самоуничтожения.

Одним из моих самых больших впечатлений в Греции был, между прочим, корикийский грот - большая, одиноко лежащая в горах пещера Диониса близ Дельф: никогда еще не пил я такой прекрасной воды, как там (кастальский источник). Остров Корфу, земля феаков - это в Греции (сегодня?) исключение: зеленый, пышный, плоский, ласковый, тогда как Эллада - это страна могучих, неприветливо героических форм, розовая, каменистая, пустынная - жилище грифов, и совсем без побережья. Ты нс поверишь, какая же Италия против этого мелкая, но как значительны шумящие тенистые деревья в Германии, прорастающая трава и сквозящая сырость. (1928)

Я теперь думаю, что античность и вообще не чувствовала ничего иного, кроме пластики. Греческий ландшафт так недоступно грандиозен, как рурская область: безграничная горная пустыня, вырубленная над морем, и ни одного бережка для купания, ни уголка где присесть, разве что на солнце и среди колючек, и нигде не увидишь пешехода. Редко исчезает ощущение, что все время видишь перед собой географическую карту. (1928)

Ты, значит, непоколебимо стоишь на античных темах. Это также действительно изначальные темы, которые будут понятны всегда и везде. (1923)

Сегодня был Латинский спортивный праздник. Толпа прекрасных юношеских тел в разнообразных позах и движениях вызвала у меня приступ старинного самомнения спортсмена - в двадцать лет оно заставляло меня смотреть на женскую часть божественного творения с некоторым снисхождением, когда я являлся на спортивную площадку. Пожалуй, у меня есть желание взять модели именно здесь. Только вот костюмы очень мешают. В закрытом помещении все будет иметь совсем другой вид. (1932)

Как бы то ни было каждая из моих куколок - это изъявление симпатии к модели. На идею in abstracto я не способен. (1929)

„Природа в действии" и „музыка в пространстве" - именно это, не больше и не меньше, есть сущность пластики вообще. (1935)

Массы, пространства, сдвиги тяжести -вот царство скульптуры. И материя предлагает свои услуги в разнообразнейшей форме. (1931)

Что сказать о бронзе? Как материал она таит в себе самые разные выразительные возможности. Так, от полированная до блеска она застывает в декоративности. Динамика ее материи раскрывается рашпилю, а еще больше молотку и резцу. «Bilde Künstler, rede nicht! Nur ein Hauch sei Dein Gedicht!» (Работай, художник, не болтай -пусть только вздохи будут твоей поэзией), то есть ищи кратчайший для тебя путь, идя через материал к идее; не застревай в ремесле. В настоящий момент я больше всего люблю отливку с утраченной восковой модели без всякой чеканки, это самое верное отображение модели из глины, которое приобщает ее к красоте застывшего потока. Литье - это чисто механический процесс, и можно было бы возразить, что при этом достигается только притворное изображение одного материала другим. Согласен. Это чисто лирический материал, да и кроме того, очень близка опасность, что ему в угоду пластика будет потоплена в modelé (в рельефной лепке формы). Для монументального воздействия на расстоянии бронза совершенно не годится. Однако, что касается монументальности. Пирамида - это не натюрморт, но и не дымовая труба - это религиозный символ. Но что же осталось в удел нашей эпохе помимо абсолютно частных связей от „Я" к „Ты". Публичная жизнь полностью бездуховна. Наверное, есть еще только один вид коллективизма, который чего-либо стоит: это сообщество святых - до него же бесконечно далеко. (1931)

Самое общее о скульптуре

Пластика - это искусство отношений массы и пространства. Каждая скульптура имеет как бы ядро (масса) и внешний объем (масса + пространство), который появляется, если скульптуру покроешь сырым покрывалом, которое туго натянется от одной точки опоры к другой. Это соотношение ядра и объема должно быть убедительным в соответствии с законами ощущения.

Масса должна ощущаться как движение, то есть воздействие отдельных частей должно быть направлено друг на друга. Результаты этих действий называются контрасты и параллельности. Этот эффект развивают далее различные характеры форм - материально-фактурные контрасты, такие как волосы, тело, ткань, и т.д.

Хорошо, если объем и масса сводятся к самым простым (математическим) принципам. Всякая детализация может иметь смысл только, если она подчеркивает названные выше эффекты. Я полностью сознаю, что тем самым не сказал еще ничего о собственно художественной стороне пластики. (1927)

... Наблюдать, затем оформлять-лепить ... (1964)

Должен ли оказаться прав ревнивый Платон, и усовершенствованное общество уже не будет больше производить сущностного искусства? Или же мы все-таки можем надеяться на то, что наши вечерние сумерки обратятся в розовую зарю, минуя темную ночь. (1966)

Согласно д-ру Геббельсу искусство будущего несомненно обязано стать: героическим, стальным-романтическим, несентиментальным, твердым и острым, оно обязано изображать Общее = Объединяющее и оно также обязано „создавать типы". – A la bonheur! Но это я, и я это и делаю. Однако, якобы я являюсь также “judisch-marxistisch-liberalistisch-destruktiv” - иудейско-марксистски-либерально-деструктивным. (1933)

Я ненавижу римлян уже за их Коллизей, стоит мне только вообразить себе те человеческие жертвоприношения, которые они тупо-садистски праздновали там в течение столетий. Но и в самом здании я не нахожу ничего хорошего, как бы солидно оно не было построено. (1935)

Урок рисования в Академии был пред статуей Ниобиды - чудовищно. Она сама, однако, великолепна; определенно, что оригинал относится ко времени вскоре после Олимпии. - Римлян я презираю за их mens sana in corpore sana. Но все же следует задуматься о том, что именно их банальность и стала последним толчком к христианству. (1935)

У нас будет все чище и крепче формироваться и сплачиваться духовное сообщество, потому что мы хорошо знаем, что мы призваны спасти. Пусть живет Германия! Этот свиной хлев! Да, но что такое для нас Эллада? - Образец духа, пребывающего в свином хлеву. Будем почитать Пушкина, хотя бы он и русский. Однако не будем ничего ждать от чужого хлева, который, возможно, еще более безнадежен, чем наш собственный. (1946)

Продолжение