26 апреля 1999
Главная » 26 апреля 1999
10 июня 2010 года
26 апреля 1999
Читальный зал Юрия Александрова
Глеб Ершов
БИБЛИОТЕКА
Идея уникальной библиотеки рукописных книг и альбомов, представленной в галерее, превращенной в читальный зал на один день, даже на три часа, возникла у Юрия Александрова еще давно. Как и в настоящей библиотеке, здесь тоже существует своя классификация "по отделам": рукописные альбомы, самиздатовские журналы и книги, художественная литература (футурологические утопии, песенники, рассказы), мемуаристика (записные книжки, дневники), научные трактаты, карты, есть даже свой спецхран - рукописные раритеты, демонстрируемые под неусыпным надзором "библиотекаря". Замечали ли вы, что в читальных залах Публички люди заняты, как правило, переписыванием шариковыми ручками печатного слова. Процесс естественен не только потому, что "книги делаются из книг" (Вольтер), но и потому, что все это связано с присвоением, приручением, интимизацией тиражного знания, удовольствия, информации. Правда, есть еще ксерокс - этот портативный Гутенберг, но ему как-то меньше доверяют (не только потому, что рубль пятьдесят) - совершенно другой процесс: удвоение, дублирование, но не присвоение.
Коллекция
Е. Андреева как-то писала, что все ее знакомые петербургские художники по сути являются коллекционерами. Коллекционируя, они подыскивают материал для своего искусства. Но материал - слишком грубое, сырое слово. Лучше сказать - они аранжируют, акцентируют, придают новую ценность "найденным предметам", превращая, таким образом, процесс и результат творчества в некий грандиозный ассамбляж. "Это лучше (круче?), чем Кабаков, - говорит Юра, показывая книгу "Отзывы, пожелания, предложения и жалобы по работе Ленфилиала ЛАФОКИ АН СССР" (начато 1962 г.) Некоторое смущение охватывает меня от этих слов - быстрой подмены, произведенной на наших глазах - возвращение искусства (Кабакова) обратно, в лоно жизни.
Ю. Александров предстает на этой выставке как куратор-художник, так как вся эта вместе взятая коллекция - его произведение, одна большая инсталляция. Александров, на мой взгляд, очень необычный художник. Он довольно редкий пример одиночки, разрабатывающего свою нишу, а собранная им коллекция анти-гутенберговских "книг" подтверждает его нетривиальный взгляд на сферу предметов и вещей, востребованных современным искусством, сплошь уже изрытым кротовыми норами художников. Сам ход, впрочем, вполне законен и апробирован: профанное, низкое, самодеятельное, домашнее становится художественно значимым, артефактом благодаря жесту художника, его концептуальному выбору. Если бы эти альбомы, записные книжки, мемуары собрал бы художник Ю. Александров, уверяю вас, угол нашего интереса мог быть совсем иным. Эта коллекция очень многое проясняет в том, что делает он сам - рисунки, авторские книги, комиксы. Схожее представление возникает, когда слушаешь или читаешь переводы авторов, сделанные В. Кондратьевым - всегда есть постоянный соблазн считать их произведениями переводчика. Параллелизм здесь состоит в искусстве перевода - увиденного, прочитанного, собранного, искусство сопоставления, собирания любопытного, занимательного, курьезного, милого сердцу. Превращение другого в свое, авторское письмо.
Занимаясь в течение десяти лет книгой художника, я понимаю желание Ю. Александрова собрать вещи, в общем-то имеющие некоторое отношение к этому жанру, но вещи чистые, первичные. Эта коллекция словно говорит: вот, смотрите, лучше и не сделаешь, все уже давно придумано и существует в гораздо более кондовом, смачном, натурализованном виде, в отличие от жалких попыток художников, создающих авторские книги, следуя той или иной форме, жанру рукописного архетипа.
